|
|
|
ВИС ВИТАЛИС Side 1 Side 2 |
Вис Виталис - Идея, перевод, голос, сведение, продюсирование проекта Илья "Frosty J" Морозов - восстановление аранжировки, гитара, клавишные Оформление, дизайн, подготовка релиза - Вис Виталис Издание: Music For Sale Recors / Wildcats Records |
ИЗОБРАЖЕНИЯ
ПРЕСС - РЕЛИЗ
...Вэйтс философски относится к переосмыслению своих песен другими исполнителями.
"Мне может не понравиться их версия, но ведь и я порой делаю то же самое с чужими песнями - меняю их, выворачиваю наизнанку" - говорит он. "Если торчит рука, приходится ломать, чтобы все вошло в гроб."
Вис Виталис:
Многие песни Вэйтса я очень давно хотел исполнить, но петь по английски не умею, да и смысл?.. Поэтому я решил пойти другим путем - перевести их на русский язык и адаптировать таким образом, чтобы они по возможности обрели русскую фактуру и настроение, но при этом была сохранена их уникальная аутентичность. Мы постарались максимально приблизиться к звучанию оригинала, но в плане текстов я "обрусил" американщину Тома, что бы эти песни не казались чужеродными нашему слушателю.
Сохранил что мог: и в музыке, и в саунде, и в сохранении строфичности текстов и, где удалось, звукописи. Но при этом сознательно ушел от буквы оригинала: скажем, если у Тома товарняк идет в Бирмингем, то у меня он просто проезжает мимо Трех Вокзалов в Москве, если у Вэйтса герой линяет в Калифорнию, то у меня - конечно, в Крым... Водка заменяет бурбон, Downtown Train превращается в маршрутку, бензедрин, модный у американских ветеранов пятидесятых годов, превращается в более доступный ныне амфетамин, модифицированный Кадиллак De Ville - в тюнингованный ТАЗ...
...Я надеюсь, это все равно остался тот же Вэйтс, но такой, которого можно исполнить под гитару где-нибудь на лестничной площадке в Бирюлево.
ОТЗЫВЫ, РЕЦЕНЗИИ, ИНТЕРВЬЮ ОБ АЛЬБОМЕ
Рецензия на альбом.
Сайт "Свободная Пресса", 5-05-2015
Автор: Роман Богословский
Оригинал: Свободная Пресса
Вис Виталис вылеплен из противоречий. Он никогда не делает того, что от него ждут. Напротив, этот музыкант всегда непредсказуем и предпочитает нехоженые тропы. Его давно не волнует популярность и слава, поэтому он свободен в выборе творческих целей и средств.
Совсем недавно общественность убедилась в этом лишний раз: Вис выпустил альбом, который состоит целиком из песен американского певца Тома Вэйтса — «Underground. Вис Виталис поет песни Тома Вэйтса», так он и называется. Пластинка получилась довольно декадентской, в меру мрачной, в меру саркастичной. Тексты Вэйтса (крайне удачно переведенные самим Висом на русский язык) удивительно резонируют с нынешними российскими реалиями.
— Вис, почему именно Том Вэйтс?
— Нравится, уважаю. Нахожу меж нами много общего, разделяю многие его позиции и взгляды… Ну и вообще — это был самый неожиданный финт, который я мог выкинуть как музыкант. Люблю быть непредсказуемым; удалось и на этот раз.
— Какие ожидания у тебя связаны с выходом этого альбома?
— Никаких. Одна из моих многочисленных проблем — проект мне интересен, только пока я его делаю. Как только он завершен, я теряю к нему интерес и отпускаю в свободное плавание. У меня слишком много идей, но слишком мало ресурсов, чтобы нянчиться с выросшими детьми: пусть уж сами-сами. Хотя, не торопясь, обдумываю идею поиграть этот материал вживую. Как трибьют-группа. На Западе, кстати, эта практика вполне развита: у всех значимых коллективов и исполнителей есть трибьют-группы, даже конкурсы меж ними проводятся на предмет максимальной похожести, забавно. В общем, думаю. Загвоздка, как обычно, в музыкантах: людей полно, а играть не с кем, нужен также концертный менеджер и промоутер. Пока таких людей нет, но, может, ближайшей волной на берег выкинет что-то полезное.
— Чем ты руководствовался, отбирая песни для альбома?
— Первый критерий — те, которые сам люблю больше прочих. Второй — в работе были только альбомы периода 1983−1987 г., поскольку творческое наследие Вэйтса огромно. Ведь приступая к любой работе необходимо определить сроки и границы, иначе можно закопаться.
— Кстати, переводы мне очень понравились. Сам делал или кто-то помогал?
— Сам, конечно. Вообще, я ни от кого не прошу и не ожидаю помощи. Когда-то казалось, что мир обязан помогать, принимать во мне участие, как сам я принимаю в нем, но это, слава богу, прошло. Одно из главных пониманий, которое должно прийти к человеку, это — всем на тебя наплевать. Никто тебя не любит. Никто тебе не поможет. Никому до тебя нет дела. Соберись и делай все сам.
— Жутковато… Но не могу не согласиться. Итак, ты сделал все «в копейку». Даже голос подстроил один в один. Не было желания сделать некое свое прочтение песен Вэйтса? Хрестоматийный пример — Дженис Джоплин перепевала «Summertime» Гершвина, но сделала это настолько по-своему, что песня заиграла какими-то новыми красками, зазвучала по-другому. Ты сознательно не захотел привносить чего-то своего?
— Каверов на Вэйтса сделано множество. Тысячи и тысячи. Есть очень сильные, есть очень неожиданные. В любом случае, вставать в этот ряд мне не хотелось. То же, что сделал я — проект уникальный; такого не было и больше не будет. Ну и потом, сохранив в точности форму Вэйтса, я наполнил ее своим содержанием. Взяв его меха, я заполнил их своим вином. По его чертежам я построил свое здание. Это была намного более сложная, а потому более интересная работа.
— Группа Dream Theater несколько лет назад занималась странной вещью: играла музыку других групп — Pink Floyd, Iron Maiden, Metallica — прямо альбомами. То есть человек приходит на концерт Dream Theater, а слушает «The Dark Side Of The Moon», сыгранный от начала до конца. Это имеет смысл, по-твоему?
— Интересный опыт, я об этом не слышал. Но, думаю, Dream Theater, как парни практичные, руководствовались теми же мотивами, что и я, делая свой «Underground». Смыслов здесь несколько: они выросли на этой музыке, нежно любят ее и ценят каждое прикосновение к ней; им было в дикий кайф снять и сыграть этот материал; и, наконец, они предоставили возможность послушать живьем «The Dark Side Of The Moon» тем, кто в силу возраста или по каким-то иным причинам не смог этого сделать раньше, в оригинале.
— Я тут посмотрел твои старые видеозаписи. В глаза и уши бросилась аналогия с группой Doors. Первое, что натолкнуло на аналогию — это звук и партии клавишных, а второе — твои беседы с залом а-ля поздний Джим Моррисон. Это случайно получалось? Какие в целом воспоминания о клубных концертах девяностых?
— Я люблю Doors. Даже став большим мальчиком и поняв, что Doors — это во многом удачный миф, а Моррисон — харизматичный алкоголик, а никакой не король ящериц. Люблю Doors, в них дух времени, в них наивное обаяние той эпохи, когда деревья рока были не просто большими — они были огромными… Да и просто отличные песни есть у них, хотя, конечно, далеко не все. На меня, как на рок-музыканта, повлияло не так много групп, но Doors, разумеется, в первой пятерке. А концерты девяностых?.. Все было немногим лучше, чем сейчас, но в целом — такая же безнадега. Курили и пили, конечно, больше. Отличие не в концертах или в музыке — отличие в публике. Тут, конечно, совершенно разные эпохи. И как покрытый пылью столетий динозавр скажу, что та эпоха мне, конечно, нравилась больше.
— Как и когда случился твой поворот к хип-хоп-эклектике?
— Когда мне надоел рок. Это был конец девяностых. Все тогда играли рок. Кроме рока не было ничего и нигде. Я не говорю, конечно, о шансоне или пластиковой попсе, нет: тотальный рок был в том слое, в котором находился я сам. И он мне надоел. И слой и рок. Я стал слушать рэпкор — его в Штатах записывали уже в начале девяностых. Подсел на синкопированное движение. Потом, конечно, фанк-рок. Потом хард-фанк. Потом, собственно, просто фанк во всех вариациях, тут спасибо Red Hot Chili Peppers. Ну а в итоге, разумеется, рэп. Это был тогда дикий андеграунд, никто из друзей вообще не понимал, что я нашел в нем, (эти перипетии частично отражены в треке «В белом гетто», а сама песня написана в 2001 году, кажется). Ну и когда в один прекрасный момент распалась моя очередная группа, я в одиночку, сидя дома, начал экспериментировать с компьютером… И началась история группы Sixtynine.
— О ней и речь. В середине «нулевых» проект Sixtynine заметно выстрелил, клипы ротировались на MTV и не только. Песню «В белом гетто» пели во дворах. Что произошло потом, почему ты свернул деятельность коллектива?
— Это было давно. Первые песни Sixtynine были написаны вообще еще в 2000. Первое промо вышло в 2002. Альбом в черновом виде был записан в 2003. И теперь мне ясно — Sixtynine сильно обогнали свое время. Мы появились слишком рано. Даже сегодня, возможно, еще неподходящее время для такого проекта, а уж 15 лет назад и подавно. Люди не понимали, кто мы и что мы делаем. У нас не было широкой аудитории. Рэп был неизвестен и непопулярен. И потому мы были неинтересны шоу-бизнесу. Лейблы, с которыми у нас были странные и ничем не закончившиеся контракты, не понимали, что с нами делать и как нас продвигать. Мы были какой-то вещью в себе, таким колючим, непредсказуемым, брызжущим огнем, но при этом странно притягательным дракончиком, в которого влюблялись все, кто видел, но никто не хотел, условно говоря, взять домой и отпаивать молоком. У нас не было поддержки ни с одной из возможных сторон. Ну и конечно, мы бы справились с ситуацией самостоятельно, но — злая шутка! — еще не был настолько широко развит Интернет, чтобы держать руку на пульсе в масштабах страны, -да что там страны! — даже внутри Москвы горизонтальные связи практически отсутствовали. Мы не могли устраивать гастроли, поддерживать связь с промоутерами, мы были отрезаны от мира, мы не знали, насколько мы популярны — я начал узнавать об этом только года два назад, когда уже выросшие фанаты стали находить меня в соцсетях и рассказывать, что, оказывается, наш единственный альбом «Выживу Стану Крепче», — который, кстати, и сегодня слушается, как абсолютно современный, — стал культовым. А тогда мы ждали какого-то развития событий… Оно все не происходило… Мы варились в собственном соку… Устали от этой неопределенности… И я принял решение разрубить гордиев узел одним ударом, закрыв проект. И если бы хоть один из лейблов, которые тогда поосторожничали, приняли бы участие в продвижении проекта, то лицо современного российского рэпа и, возможно, всей независимой музыки, могло бы стать совершенно иным.
— Я читал, что группа Sixtynine очень нравилась первому гитаристу «Арии», создателю группы «Мастер», Андрею Большакову и легендарному поэту Илье Кормильцеву. А сами они тебе говорили об этом? Выражали мнение лично?
— Разумеется. Я был лично знаком и дружил с обоими. С Ильей даже довольно близко — насколько это вообще было возможно с Кормильцевым: Илья, несмотря на внешнюю добродушность, был очень закрытым и жестким человеком и близко к себе людей особо не подпускал… И правильно делал, конечно. Я и сам мизантроп.
— Раз уж заговорили… Каково твое отношение к русскому року и металлу? Что тебе ближе — группы московской рок-лаборатории, ленинградского рок-клуба? Может, свердловские группы? Кого особенно можешь выделить?
— Русский рок постигла трагическая судьба. В России, впрочем, так можно сказать очень о многом, трагическая судьба — наша национальная традиция. Русскому року сильно не повезло. Он с самого начала находился в стороне от мировых трендов, начал развиваться слишком поздно, в условиях отсутствия необходимой технической базы и, самое главное, — структур шоу-бизнеса, он с самого начала смирился со своей второсортностью и с -отринул именно то, что делало его русской музыкой, а не жалкой калькой американского фолка: русский рок — за редким исключением — отказался от национальной ритмики, национальной мелодики, национальных инструментов и национального пафоса. Украина, кстати, пошла другим путем и, на мой взгляд, более удачным, но это уже другая история. В итоге, с моей точки зрения, русский рок пока что не состоялся. То, что мы знаем, как русский рок — а это, по сути, пять-десять имен — по-своему неплохих, но либо вторичных по отношению к Западу, либо, с позиции сегодняшнего дня, откровенно беспомощных. Проблески были и есть, но, опять же, сравнительно с массивом американского, английского рока, это смех и слезы. Сам я, как и полагается нормальному городскому подростку, вырос на русском роке. В детстве и юности запойно слушал практически все, от «Крематория», «Кино», «ДДТ» и «Машины времени» до «Арии», «Круиза» и «Облачного края». Потом перестал. Единственные альбомы, которые с той поры так и остались в моем плеере — это «Блюз в 1000 дней» Юрия Наумова, «Песня о безответной любви к родине» «Ноля», «Невидимка» и «Разлука» «Наутилуса Помпилиуса», «Чайник вина», «Птица» и «Жилец вершин» «АукцЫона» и, конечно, «Энергия» «Алисы». Это все — великие, бессмертные записи; остальное для меня как-то стерлось.
— Вопрос в контексте твоих книг по гендерной психологии. В интервью Захару Прилепину ты говорил, что мир сейчас в целом женский. Женщины рулят если не всем, то очень многим. А рэп и хип-хоп несут такой… подчеркнуто мужской, агрессивный посыл. Может, именно поэтому подобная музыка по большей части в андеграунде находится? «Женский мир» не пускает ее в свою жизнь?
— Ну, эпоха андеграунда для хип-хопа позади, он давно уже стал мейнстримом. Другое дело, что на этом пути — из подвалов под софиты — он как раз растерял то главное, что и составляет его суть: брутальность, яростность, искренность, независимость в мыслях и позициях. Женщины и в самом деле сегодня диктуют моду практически на все, я не раз об этом говорил. Получив возможность самостоятельно зарабатывать и тратить деньги, они начали создавать запросы. Нынешний женский мир очень даже любит хип-хоп, но такой, удобоваримый, сладенький, с тщательно отмеренной долей гламурной брутальности. И потому хип-хоп, а говоря точнее, рэп как музыкальная составляющая хип-хоп-стиля, видоизменился, чтоб стать интересным и приятным женскому уху; растеряв агрессивность, он приобрел гламурный лоск и метросексуальную беззубость. Нынче весь, без исключения, рэп, который массово популярен — это попса, которую просто немного иначе зааранжировали. Исключений нет. А вот в андеграунде — да, в андере, как всегда, творятся интересные и разнообразные вещи, но о большинстве из них мы уже никогда не узнаем: рэп уже дискредитирован и вряд ли когда-то вновь получит шанс стать интересным на массовом уровне.
— И напоследок, Вис, вопрос из разряда личностно-психологических. Я отчетливо просматриваю в тебе две ипостаси. Одна — брутальный человек, дитя подворотен и окраин, который в легкую может двинуть любому творящему несправедливость. С другой стороны ты — утонченный интеллигент, ценитель хорошей музыки и литературы. Какой ты настоящий? А если обе ипостаси настоящие, то как они уживаются вместе?
— Да я никогда и не скрывал этого, в одной из моих песен есть такие строчки: «Во мне два героя — Арлекин и Пьеро. И каждый другому готовит перо…" В принципе, доктор Джекил и мистер Хайд живут в любом человеке, мне просто не повезло с тем, что каждого из них слишком много и никто не хочет уступать. Поэтому пришлось научить их как-то уживаться и взаимодействовать. Это годы работы. И полагаю, вполне успешной работы: по крайней мере, теперь я не кидаюсь на людей за косой взгляд или неточное слово, но и не планирую покончить с собой из-за неразделенной любви. В любом случае, переплетение этих энергетик и создало творческую единицу Вис Виталис, так что все штатно.
— Какие планы на ближайшее будущее?
— У меня в работе восемь альбомов. Все разные. Вы думаете, что мне уже нечем удивить этот мир?.. Думайте что хотите.
Рецензия на альбом,
Газета "Завтра", 16-06-2015
Автор: Александра Смирнова
Оригинал: газета "Завтра"
Вис ВИТАЛИС поёт песни Тома Вэйтса. "Underground" (Wildcats Records / Music For Sale Records)
...Фирменная вэйтсовская разухабистая лиричность, кажется, совершенно органична Вису Виталису и по темпераменту, и по внешнему типажу, что подтверждается оформлением альбома (впрочем, не выходившего на физическом носителе). Музыкальная составляющая тоже хороша. При отличной сыгранности и цельности осталась столь цепляющая слушателей непричесанность плюс добавилось извечное русское "рви-рубаху-на-груди"; музыканты Илья Морозов и Сергей Фарафонов постарались на славу. Колоритнейший (и местами даже более надрывный, чем у Вэйтса) голос Виса только усиливает впечатление.
"Больше всего у Тома Вэйтса мне нравится его прорывная пятилетка 1983 1987, когда у вполне традиционного кабацко-джазового музыканта сорвало крышу, и он сумел передать это состояние миллионам поклонников по всему миру, раз и навсегда поместив их в Underground. Три этих альбома — "Sword¬fish¬trom¬bones" (1983), "Rain Dogs" (1985) и "Frank`s Wild Years" (1987), я готов слушать часами", — пишет Вис Виталис в аннотации к альбому, вышедшему в мае и свободно распространяющемуся в сети.
В альбом вошло 12 избранных песен с указанных пластинок Тома Вэйтса. Интересно, что первоначально планировалось меньшее число треков, но список был расширен по настоятельным просьбам поклонников Виса.
Творчество "великого исполнителя, певца, актера, композитора, мага, подменыша и путеводного духа" (слова Нила Янга на церемонии включения Вэйтса в Зал славы рок-н-ролла) достаточно популярно в России, и это неудивительно. Суровые, трагичные, печальные мужские истории, крепко пропитанные алкоголем, очень близки мятущимся сердцам обоих полов. У нас вэйтсовскую нишу с переменным успехом пытаются занять Сергей Шнуров и Billy’s Band. А Вис Виталис решил сделать, по его собственным словам, "адаптированные каверы".
Вообще задача переводчика — в классическом его понимании — это бережно пересаживать текст в другую культуру, оставаясь заботливым садовником, но никак не селекционером-"улучшателем".
Но альбом "Underground" — все-таки не новая книга из серии "Литературные памятники". Обратимся вновь к словам Виса: "Я решил пойти другим путем — перевести эти песни на русский язык и адаптировать их таким образом, чтобы они по возможности обрели русскую фактуру и настроение, но чтобы при этом была сохранена их уникальная аутентичность. Поэтому музыкально мы постарались максимально приблизиться к звучанию оригинала, но в плане текстов я "обрусил" американщину Тома, чтобы эти песни не казались чужеродными нашему слушателю. Я сохранил, что мог: и в музыке, и в саунде, и в сохранении строфичности текстов и, где удалось, в звукозаписи. Но при этом сознательно ушел от буквы оригинала: скажем, если у Тома товарняк идет в Бирмингем, то у меня он просто проезжает мимо трех вокзалов в Москве, если у Вэйтса герой линяет в Калифорнию, то у меня — конечно, в Крым… Водка заменяет бурбон, Downtown Train превращается в маршрутку, бензедрин, модный у американских ветеранов пятидесятых годов, волшебным образом превращается в более доступный ныне амфетамин, модифицированный Cadillac De Ville — в тюнингованный таз…".
Такой прием оказался весьма плодотворным. Под пером Виса Вэйтс действительно "обрусел", но ровно настолько, чтобы стать ровно посередине между "нашей" и "ихней" историей. Банальные донельзя рифмы "ночь"- "прочь" или "ты" — "красоты" ("Псы дождя" ("Rain Dogs") совершенно не портят впечатления. Это как банальность спирта в алкоголе. А абсолютно русское "сгущение экзистенциального вещества" ("Он суетился без царя в голове… / и становилось все кривей и кривей…") вдруг оборачивается совершенно нерусским "Он у дьявола в постели был", напоминая слушателю об оригинале ("Падал, да" ("Down Down Down").
Фирменная вэйтсовская разухабистая лиричность, кажется, совершенно органична Вису Виталису и по темпераменту, и по внешнему типажу, что подтверждается оформлением альбома (впрочем, не выходившего на физическом носителе). Музыкальная составляющая тоже хороша. При отличной сыгранности и цельности осталась столь цепляющая слушателей непричесанность плюс добавилось извечное русское "рви-рубаху-на-груди"; музыканты Илья Морозов и Сергей Фарафонов постарались на славу. Колоритнейший (и местами даже более надрывный, чем у Вэйтса) голос Виса только усиливает впечатление.
Типа, дым, дым, снова к снам дурным
В Бутово с травматом он гулял бухим
Взял бабло и как-то ночью не вернулся назад
И никто не знает точно, куда делся его ад
В принципе Вэйтс прекрасно слушается даже без знания английского, ибо его вокал и интонация прекрасно передают мир красивой, но усталой и насквозь проспиртованной души. Но в переводах Виса американский кудесник вдруг становится русской reality poetry, вырастающей из того самого бутовского сора, из-за которого на райончик без травмата не выйти.
"Но я надеюсь, это все равно остался тот же Вэйтс, но такой, которого можно исполнить под гитару где-нибудь на лестничной площадке в Бирюлево", — завершает свою мысль Вис Виталис. Да, конечно же, можно. И даже если пацанчик совсем не вернется из еженощного бутовского котла, эстафету примет его немногословный друг, который молча сплюнет сквозь зубы и споет:
Бутылкой корешу по жбану дал
Шлея попала дьяволу под хвост
Тень от решетки и луны оскал
И в обезьяннике на нарах жестко
С ножа течет по пальцам красный сок
Фламинго хлещет водку, словно чай
Жена чужая — лакомый кусок
Мне сверху видно все, ты так и знай...
Интервью с Висом Виталисом.
Портал M.24.RU, 07-07-2015
Автор: Алексей Певчев
Оригинал: портал M24.RU
Музыкант Вис Виталис: "Моя пластинка песен Тома Уэйтса – чистое хулиганство".
Московский музыкант, поэт, автор одного из самых пронзительных российских рэп-гимнов "Белое гетто" записал необычный альбом. Работа, обозначенная как Underground – Вис Виталис поет песни Тома Уэйтса – представляет из себя сборник элегантно переведенных песен великого рок-исполнителя. Интересно, что проект, выполненный по-настоящему грамотно и четко, остался практически незамеченным. В сути проекта и его судьбе попытался разобраться обозреватель m24.ru Алексей Певчев.
– Я специально немного протянул время до того, как встретиться с вами, ожидая, когда начнется какая-то активность вокруг вашего альбома с песнями Вэйтса. Как выяснилось – напрасно. Неожиданно проект, связанный с одним из самых любимых продвинутой публикой артистов, ажиотажа не вызвал. Почему?
– Да ничего не вызовет в наше время ажиотажа, если не проводить массированную рекламную поддержку и атаку на умы слушателя. Нынешнее информационное переполнение и шаговая доступность любого материала закономерно понизили уровень восприимчивости потребителя. Иначе говоря, слишком толстая кожа у нынешнего слушателя. Чтобы ее проткнуть, нужна ну о-о-о-о-очень длинная иголка, а я такими инструментами не располагаю, и мало кто располагает. Откровенно говоря, я никакого ажиотажа и не ожидал... Эта работа – просто дань уважения к артисту, ответ на своеобразный вызов самому себе и, разумеется, озорство.
– Можно ли это отнести к тому, что творчество Тома Уэйтса стало более массовым в плане доступности и потеряло некую богемную составляющую, что привело к потере интереса?
– Не вижу, чтобы Уэйтс стал массово популярен; он как был, так и остается, по крайне мере в наших широтах, любимчиком богемы и маргиналов. И, кажется, даже наоборот: известность Уэйтса в среде традиционно падких на его музыку студентов-гуманитариев понизилась. Другое время, другие герои.
– Как мне кажется, к счастью, его музыка не стала частью общего – усладой хипстеров, с одной стороны, это хорошо, с другой – получается, что песни Уэйтса так и останутся в сфере внимания людей от сорока.
– Не вижу в этом ничего плохого: должны появляться новые культы, это естественный процесс бурного и захватывающего течения жизни. Старые герои должны сходить со сцены, новые – не скажу молодые, а именно новые – приходить и жечь. Это круто. Если бы этого не происходило, мы бы все до сих пор слушали Элвиса Пресли и "Битлз".
– Почему вы вообще решили взяться переводить Уэйтса? Привези его сейчас, вряд ли он собрал бы "Крокус Сити Холл", как Ник Кейв.
– Да собрал бы. Хотя Кэйв попопсовее, конечно. Но, когда я садился делать этот альбом, я, разумеется, не думал ни о "Крокусе", ни о нынешней популярности Уэйтса: я просто хотел спеть эти песни, и я это сделал.
– Как вы отбирали песни, важна ли здесь была определенная, как бы это ни прозвучало, хитовость той или иной его песни или здесь вы руководствовались какими-то другим критериями?
– Я сразу поставил четкий временной период (1983–1987), чтобы не распыляться, и отобрал с трех этих альбомов самые свои любимые треки. Эта пластинка – чистое хулиганство, поэтому надо мной ничто, в принципе, не довлело, кроме собственного вкуса и каких-то воспоминаний прошлого, связанных с той или иной песней... Поэтому все было очень просто и весело, это не была трудная и сложная продюсерская работа с дальним прицелом, я не морщил лба и не высчитывал перспективы, сидя с карандашиком в руке – я просто брал и шарашил, как мне того хотелось, не оглядываясь ни на что, кроме первоисточника... С которым, в принципе, тоже местами я обошелся достаточно вольно. Но главной задачей было передать отъявленный дух этих пластинок, экзистенциальный неутолимый ужас жизни. Чтобы у слушателя по спине шли мурашки и пересыхало в горле – это для меня была главная и единственная задача.
– Какие основные трудности перевода имели место быть при работе над проектом, с кем вместе вы работали над ним?
– Никаких трудностей. Именно потому, что я работал в одиночку и никто не участвовал в процессе ни советами, ни пожеланиями. Я брал текст Уэйтса – а большинство его текстов совершенно абсурдные, это такое очень поэтичное обэриутство, алкогольно-бродяжья шизофрения на грани белой горячки, и поэтому его образы можно толковать, как вздумается, там практически нет связных сюжетов, сплошная кроличья нора. Я брал этот текст, разворачивал его в соответствии со своим пониманием и, как мне казалось, настроением песни и буквально за полчаса делал подстрочник, который оставалось только зарифмовать, соблюдая строфичность и звукопись. При этом все, о чем пою я, присутствует в текстах Уэйтса, там нет отсебятины, разве что местами изменен фокус восприятия.
– Вы намеренно решили вернуть Уэйтсу его нарочитую независимость ранних лет, пропустив его через реалии современной действительности – никаких пиар-кампаний в поддержку, в сети альбом не сразу найдешь.
– Нет, это было бы слишком концептуально даже для этого альбома. Просто, повторю, у меня нет ресурсов для продвижения проекта – это отдельная, достаточно сложная и затратная работа, причем с сомнительным смыслом и результатом. Все осложняется еще и тем, что в силу активизации борьбы за авторские права некоторые ресурсы, которые в теории могли бы разместить рецензии и поведать миру о проекте, просто боятся это делать из-за возможных обвинений в пиратстве. Чего-то в этом стиле я и ожидал, так что альбом живет жизнью, каковая ему и была предназначена с самого начала: под землей.
– Помните ли вы, как услышали Уэйтса, насколько важно вам было в тот момент понимать, о чем он поет, и какой его этап вам наиболее близок?
– Я купил в магазине "Мелодия" на Ленинском проспекте пиратскую (были времена!) виниловую пластинку, которую напечатал Тропилло в начале девяностых, кажется... Это был Swordfishtrombones. Там была целая серия дисков классического рока, причем все названия песен и имена артистов были на обложках напечатаны по-русски, и этот диск продавался с интригующей надписью "Том Уэйтс Свордфиштромбонз". Выглядело странно. Я тогда ничего про Уэйтса не знал, купил просто потому, что покупал все пластинки, которые оказывались на прилавках, и потом уже дома разбирался, что там мне попало в руки. Свободный поиск с надеждой на удачу. И, конечно, охренев, ничего не понял при прослушивании: я тогда жил совершенно другой музыкой и другим звуком. Несколько позже старшие товарищи мне рассказали про Уэйтса много хорошего, и я начал слушать снова: фактически насильно заставил себя прослушать диск несколько раз, приучая себя к этой музыке, как школьник приучает себя к сигаретам. Ну и вот... "Вкурился" в итоге.
– До вас переводить Уэйтса почти не пытались. Лет десять назад ходили слухи о проекте, где переводы бы сделал один из главных наших уэйтсовских переводчиков – Максим Немцов, а спел бы Гарик Сукачев. Проект уперся в массу привычных в таких случаях нюансов – зачистку прав, мягко говоря, не низкий гонорар исполнителю, и дело заглохло. Приходилось ли вам сталкиваться с удачными переводами и исполнением песен Тома Уэйтса российскими музыкантами?
– Я, честно говоря, вообще не слежу за этой историей. В этом смысле я давно уже понял: если слушать чужое, не останется времени делать свое. Поэтому приходит идея – я ее воплощаю, а пытался ли кто-то там делать подобное до меня – это не моя история, а его.
– В свое время очень многие российские музыканты: Сукачев, Александр Ф. Скляр, Анатолий Крупнов – находились под влиянием Уэйтса. Многие из них активно использовали его приемы. Сейчас этого нет. Кажется ли вам, что это влияние было результативным? Почему сейчас ни эти артисты, ни те, кто помоложе, к Уэйтсу не обращаются? Никуда же не исчезло обаяние пьяного полуночного романтика, да и темы себя не исчерпали.
– Ну, музыкально Уэйтс достаточно традиционен, как и весь блюз. И темы, и абсурдность текстов, и мистическо-алкогольные поиски – все это было до него и будет после... Его феномен не в том, что он какой-то особенный поэт или музыкант. Его феномен – комплекс качеств, которые по отдельности присущи многим артистам, но в нем собраны воедино и усилены его историей, харизмой и сдобрены всеми американскими мифами. И, конечно, он прекрасный мелодист, неутомимый исследователь звука, бесстрашный патологоанатом аранжировки, следопыт подсознания и оракул божественной бутылки, он смел и отчаян, он беспощаден и безжалостен, он умен и хитер, он жесток и нежен... Мы очень похожи. Но времена, когда в артисте все это ценилось, ушли, хипстерам это чуждо, все изменилось, пластиковый мир устойчив и привлекателен... Но нельзя забывать, что:
"Глубже штреков шахт
Целый мир, как прах,
Погружен во мрак
Под землей".
(Том Уэйтс Underground)
Рецензия на альбом,
Портал "MuseCUBE", 29-07-2015
Автор: Андрей Ордальонов
Оригинал: портал MuseCUBE
Оформленный, будто виниловая пластинка, с раритетными «A side» и «B side», содержащими по 6 треков на каждой «стороне», альбом никогда не выйдет на материальном носителе. Он продается в интернете и вполне доступен для скачивания. И в этом тоже есть свой мур-мур, своё нечто, когда понимаешь, что слушаешь то, что есть только в виде записи, которая присутствует в этом мире в виде звука, в виде настроения, и никак больше. Вис Виталис выбирает период творчества Тома Вэйтса и идёт по нему, аккуратно подбирая слова, дотошно перебирая мотивы, чтобы сохранить настроение, ведь одно дело схватить, и совсем другое – передать, пропустив через себя.
Перевод творческий, но и цель достичь полной аутентичности не стоит. Именно в этом важное допущение, без которого ни в коем случае нельзя приступать к прослушиванию Вис Виталиса: он поёт сам по себе, он переваривает Тома Вэйтса и выдает свой материал. Выискивание ущербности и изъянов по сравнению с оригиналом – путь заведомо неправильный. Вис Виталис впитал, запомнил и воспроизвёл аскетику ритм-секции и вибрафона, создающие ощущение звенящей пустоты в душе, щербинки сердца, надтреснутость организма, а потом поёт также, но своё и по-своему. Фактически он проживает музыку Тома за самого Тома, проживает её вместе с ним. Вис Виталис успешно схватывает фишечки Вэйтса. Отчасти приумножает, даже гипертрофирует их, отчасти додумывает за американца.
Забойно-хулиганская «Под Землей» («Underground») открывает первую сторону альбома, задавая тон восприятию всего последующего материала, а чтобы слушатель не забывал, «куда он попал», то там, то здесь расставляются правильные ритмические и словесные маячки. Возьмём, к примеру, динамичную «Сингапур» (Singapore) и речитативную «Хлопнем» («Clap Hands»). Являясь, казалось бы, различными и содержательно и во многом по звучанию, на эти композиции, будто перемежающиеся вялеными овощами куски мяса на шомпол, нанизаны все вещи пластинки.
«Rain Dogs» – очевидно, превращается в «Псы дождя», в которых неизбежно обилие согласных, а короткие урывки-слова заталкиваются под ритмику Вэйтса, заточенную под английский язык. Слоги «тая» в слове «глотая» настроенчески скомкиваются на одну тонику, создавая эффект протяжности речи рассказчика. Элемент разговорности. Логичный вопрос – Чем заканчивать? Как прекратить песню? Решение простое – уйти в ноль, схлопнув звук в тишину.
«Танго Сбило С Ног» («Tango Til Theyre Sore») более театральна, а специфически произносимые окончания фразы «больше трэша да угара» с характерным вибрато на последнем слоге и растянутым «а» в самом конце, которое превращается в вульгарно-приблатнённое «ау», напоминают Сергея Шнурова. Строка же «дай мне выпасть из окошка с конфетти в голове» примиряет слушателя с этим миром, заставляя улыбнуться. Приём игры с окончаниями Вис Виталис использует также и в «Вой, Ветер, Вой» («Blow Wind Blow»), превращая «вой» в «воуй».
По крайней мере три композиции имеют отчётливо латинскую ритмику – «Искушение» («Temptation»), «Тесак Мясной Флейты» («Swordfishtrombone») и «Водки Был Он Полон» («Jockey Full Of Bourbon»). Впрочем на этом их похожесть заканчивается. Слушая «Искушение» («Temptation»), возникает аллюзия – призрак Леонида Фёдорова из Аукцыона, в некотором роде «искушение фальцетом». «Тесак Мясной Флейты» («Swordfishtrombone») – вот уж это Вэйтс, так Вэйтс. Сверхбережно сохраненный по звучанию, с точно подобранными интонациями «Тесак» вполне мог бы стать заглавной песней альбома каверов.
Монотонная, безэмоциональная «Вчерашний День Придет» («Yesterday Is Here») – для Вэйтса не самая обычная штука. Однако, Вис Виталис включает её в СВОЮ подборку, в свой «underground» и на деле доказывает слушателю абсолютную настроенческую оправданность этого шага.
В вещице «И Бегом» («ll Be Gone») в прологе неизменное «Ку-ка-ре-ку», инструментальные партии аутентичны, и только голос со словами по фразировке звучит, пожалуй, интереснее Вэйтсовского варианта, что можно объяснить особенностями тембра исполнителя. Совсем уж русские слова «из глаз долой из сердца вон» покоряют, а фразочка «смех каменного гостя, его грохочут кости» откровенно умиляет.
«Падал, Да» («Down Down Down») – безусловная находка Вис Виталиса. Слова «Down, Down, Down», превращаются в повторяемо несколько раз окончание слова падал – «да, да, да». Вис неаккуратно бросает эти «да». Будто отхаркивает их. Пытаешься проследить, куда же они упадут, но след теряется, а на очереди уже следующий «да». В итоге сохраняются и ритм, и скорость.
Вэйтса неоднократно корили за несовременность, а он плевал на всех и задействовал в своих записях необычные, даже экзотические инструменты, не признавая всеобщего увлечения синтезаторами и искусственными звуками. Вис Виталис пошёл другим путём. Помимо него самого (идея, перевод, голос, сведение, продюсирование проекта) в создании альбома участвовали Илья «Frosty J» Морозов (восстановление аранжировки, гитара, клавишные), Сергей Фарафонов (восстановление аранжировки, гитара, клавишные, сведение) и Иван «Ханс» Муравский (сведение, мастеринг). И, надо сказать, минимум инструментов плюс голос сделали своё дело. Современная студийка вполне предоставляет возможность обойтись без обилия экзотических «балалаек» и стучалок. Всё, что нужно, – гитара и клавиши. Они успешно создают необходимую, вэйтсовски неизбежную ржавость старого металла с бегущей по краям коррозией. Железо сохранило свою крепость, но лишь с виду, а на деле – ничто. Явное отличие от Тома – степень облегченности и хрипота отчаяния. Вис более напряженный, Том – более расслабленный. И всё равно, что у одного, что у другого каждая вещь – и гимн, и исповедь одновременно. Вы можете спросить: что есть гимн и что такое исповедь? Так ведь у каждого по-своему.
Андрей Ордальонов, специально для MUSECUBE
Отзыв на альбом, 26-08-2015
Автор: Сергей Грязьков
Перед нами - новая работа Виса, на сей раз авторское прочтение наследия Тома Вейтса,эпохи его творческого расцвета и выхода"за флажки",который произошел в середине 80-х годов прошлого столетия.
Подобный опыт у Виса уже не первый, вспоминается совершенно феноменальный "Black Mutter".
Незаурядная работа начала века, осмысление тяжеленных Rammstein, что вылилось уже в спокойную и даже в чем-то медитативную,неторопливую картину - повествование, думается что альбом не понят до сих пор, когда приносил его в тренажерный зал,дабы разнообразить музыку, да и чего греха таить, в какой-то мере приобщить людей,занимающихся там - они просто не понимали,что происходит, их этот факт пугал и в итоге годами гремел "обычный" Rammstein. В этом же ряду стоят "Непонятная песенка про Дурачка", "Рэп о Карле", "Кто я где я куда я (Когда я)", "Скоро"- Егор Летов, Юрий Наумов, Илья Кормильцев, Эдуард Лимонов, и, конечно же, "Нечего терять", где очень к месту и органично использована музыка Фумио Хаясаки из фильма Куросавы "Семь самураев".
Мне кажется что между слушателем и Висом существует огромная пропасть, и сам он себя чувствует этаким Гулливером,живущим среди приземленных карликов, довольствующихся малым, застолбив нагретое место и близоруко на метр вокруг себя, тогда как для того чтобы хотя бы приблизиться к пониманию большого художника, каковым безусловно является Вис, нужно быть жадным до мира, всего его разнообразия, желать "странного", как говорили братья Стругацкие - это и музыка и синематограф и литература и все остальное, что называется, культурой, что отличает человека разумного от просто живущего инстинктами "жрать", в самом широком смысле, отсюда и горечь во многих его песнях и просто интервью, от понимания этой самой пропасти.
Теперь что касается самого альбома "Underground - Вис Виталис поет песни Тома Вэйтса"- он несет в себе 12 композиций, первые из которых появились примерно год назад, представляют собой очень качевый, забойный и хулиганский рок, бережно обработанные Висом и товарищами, сохранившими свою сердцевину, корни, но и в то же время понятные нам, живущим в России - работа проделана огромная, каждый инструмент звучит "на своем месте", записано качественно и свежо, со множеством нюансов, что еще раз характеризует Виса как внимательного к мелочам, но релиз не для всех-впрочем подобное можно сказать и о других работах автора, для меня - минимум работа года, конечно, найдутся многие, желающие "скрестить шпаги" и всячески поучить жизни, поспорить - их право, но если я пишу это значит имею полное право, самая близкая - "Вчерашний день придет", часто заглавную тему напеваю про себя,с настроением неотвратимой поступи судьбы, и пиратская,с привкусом романов Хемингуэя и Ремарка "Сингапур" - что, впрочем, не является догмой, вдумчивый слушатель сам для себя расставит и поймет, если захочет.
Рецензия на альбом UNDERGROUND: ВИС ВИТАЛИС ПОЕТ ПЕСНИ ТОМА ВЭЙТСА (2015)
Автор: Александр Овчарук
Для начала: я никогда не любил Вэйтса.
Пробовал слушать – ну, мужик какой-то непонятный, о чем то там завывает.
Однако это оказалось поверхностным взглядом, а, как известно, только настоящие ценители могут показать вам лучшие - идет ли речь о городах, литературе, музыке или напитках. И если ты чего-тоне понимаешь – спроси у знатоков.
В общем, на мой взгляд, этот альбом именно таков - показать тебе лучшее, что есть в Вэйтсе.
Как писал сам Вис, постсоветский слушатель бывает испорчен тем что, ориентируется в первую очередь на текст. Слова песни для него обязательно должны нести некий глубокий смысл.
Так полагал и я. А ведь порой надо уметь отвлечься от слов и ценить сам ритм и саму музыку: "Виски не задает вопросов -- виски понимает".
Хорошая музыка тоже может не задавать вопросов и не ждать ответов, но давать звук, ритм, настроение. Текст здесь не смысл, но детали окраса фона. Это кино не сюжетное, оно не про героев, оно атмосферное, оно про настрой, про эпоху, про обстоятельства, про свет, про цвет.
А настрой в жизни на разные случаи нужен разный. Может когда-то это и уйдет, но моё поколение знает, что такое настрой на рок или на бухич с табачищем. Это, может, не музыка молодежных дискотек - но она не скучна и не уныла, она как тот самый хороший вискарь, даёт не только опьянение, но и шик особого вкуса.
Этот альбом не нужно надо пить залпом, его стоит пробовать, вслушаться и разобрать по деталям, и кайфовать от самого процесса.
Он не про яркие огни и тренды, он о полумраке, луне, он про дым и туман. Он настраивает на свою волну и даже если этого надо чутка дорасти и чутка перегореть, но оно того стоит.
(с) Александр Овчарук
Январь 2023